skif1959 (skif1959) wrote,
skif1959
skif1959

Взывают к небесам. История вторая

Истории, людей переживших ужасы украинского плена. Три из сотен, что спрятаны в многочисленных комнатах донецких общежитий, тысяч, что раскиданы по всему Донбассу по обе стороны от линии разграничения, а также зарыты в его земле.



Лариса

Жители расположенного всего в двадцати километрах от Дебальцево поселка Мироновский шли на референдум 11 мая 2014 года о создании ДНР как на праздник. Явка была практически стопроцентная, отовсюду звучала музыка, а в финале донбасское небо расцветил салют. Все ждали начала новой жизни. Вместо этого с Незалежной пришли снаряды и бомбы украинской авиации. Лариса Байтолоха работала на референдуме. Когда по поселку начали бить, ее муж ушел в ополчение - в Горловку. В самом Мироновском ополчения как такового не было. Периодически женщина ездила к мужу, готовила еду бойцам. В июле населенный пункт взяли ВСУ и нацбаты...

Был сентябрь месяц, пять часов утра, - вспоминает Лариса. - В дом влетело несколько человек, вооруженных, в балаклавах, без опознавательных знаков, не предъявив никаких документов, кинули меня на пол, разбили рот. Я стала кричать дочери: «Катя, ничего не бойся!». Перевернули весь дом, нашли «корочки» мужа, где было указано, что он ополченец. Катю усадили в машину и вывезли в неизвестном направлении. Меня же посадили в машину, надели на голову черную куртку, завязав рукава, и повезли, как потом выяснилось, в Артемовск.

По дороге били. Привезли в местное СБУ. Там поместили в подвал. Били до тех пор, пока не выбили мне практически все зубы. У меня теперь челюсти вставные, своих зубов нет. Топили в ведре с водой. Тушили об меня сигаретные окурки, следы остались до сих пор. Ничего узнать не хотели, у них уже было конкретное обвинение в том, что я якобы участвовала в расстреле какой-то машины на блокопосту. Вот им и нужно было признание, и чтобы я назвала имена «подельников». Я подписала все, что от меня хотели. После чего меня отвезли в Краматорск, в тюрьму».

Лариса считает, что ей еще повезло. Потому как многие похищенные подобным образом просто бесследно исчезали. Что неудивительно, учитывая, кто работал с «сепаратистами».

«Они были постоянно то ли пьяны, то ли под какими-то веществами, - вспоминает Байталоха. – Какие-то неадекватные все время, и сильно нас ненавидят. Следователь Олег Гриняк говорил, что если я не подтвержу, что от меня требуют, моего ребенка вывезут в аэропорт Краматорска (был превращен в концлагерь - прим. ред). Приходил прокурор Василенко, у того вообще была вытатуирована свастика на руке. У меня была проблема - выбита челюсть, на ИВС в Артемовске было очень холодно, уже стояла зима, а отопления не было никакого, у меня шло постоянное нагноение, водили к фельдшеру, а тот нас - русских - ненавидел лютой ненавистью, чистил без анестезии, я сознание теряла от боли... В целом, никакой медицинской помощи нам не оказывали, могли разве что анальгинчик подбросить и еще что-нибудь от сердца, потому как у людей начинались сбои после пыток током».

Ларису осудили на восемь лет. Впоследствии наша героиня попала под обмен, таким образом её освободили. Но жизнь этой женщины уже никогда не будет прежней. Муж, получивший ранение, стал инвалидом, дальнейшая семейная жизнь супругов не задалась по ряду причин.



Дочь Катю, как выяснилось, каратели не тронули, она нашла себя парня в родном селе, который увез ее в Киев. С матерью девушка теперь общается исключительно по телефону, но скользкие темы в ходе разговора они не затрагивают. Другая дочь - в России. В родном Мироновском осталась лишь мама, которая, пока Ларису истязали, отчаянно пыталась найти ее, ночуя у стен тюрьмы. Она и теперь приезжает к дочери.

Байталоха благодарна ДНР за то, что за счет республики ее лечили, в том числе вставили зубы. Сейчас она работает мастером в ЖЭКе и пытается забыть произошедшее, как страшный сон. Но не получается.

Они в нас людей никогда не видели, - рассказала Лариса. - Едва вошли в наш поселок, как начали говорить, что у них собаки в будках в лучших условиях живут, чем мы тут. Стреляли по домам, а когда люди начинали возмущаться, отвечали, что, мол, мертвым дома не нужны. Не мы пришли на их землю, и если на секунду представить, что они захотели бы присоединиться, например, к Польше, то ни один шахтер на них с оружием в руках бы не пошел».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments