Category: дети

(no subject)

Мои твиты

Collapse )

Времена жизни

Я умру в крещенские морозы.
Я умру, когда трещат берёзы.

Пророчески написал поэт Николай Рубцов, он умер 19 января 1971 года.
Поэтическому дару иногда удаётся приоткрыть завесу тайн мироздания, эти две строчки лишь небольшое свидетельство тому.
Но мне вдруг захотелось cамому заглянуть глубже в тайну нашего появления и ухода. Однажды я понял, что, как это не удивительно, все мы рождаемся и умираем зимой, как автор строк о своей смерти в «крещенские морозы, когда трещат берёзы» Николай Рубцов, ведь он родился в самом начале года 3-го января.
Мне кажется, что мы тоже приходим на планету Земля в студеную пору метелей, когда земля покрыта толстым ослепительно белым слоем снега. Кому же посчастливилось дожить до старости, умирают под заунывные, усыпляющие напевы вьюги за окном. Время от зимы рождения и до зимы ухода это и есть полный цикл нашей жизни на планете Земля.
И это никак не зависит от настоящего места и времени нашего рождения.
Представьте, как вам было тепло и уютно в утробе у матери, где-то, непонятно где, шумел и жил свой жизнью, неведомый ещё вам огромный, чужой мир. Как в зимней медвежьей берлоге, издалека, до нас, впервые для нашего слуха, доносятся звуки другого, ещё пока, непонятного, для нас мироздания.
Но, вот на «рождество» мы уже оглашаем своим криком всю округу, полновластно заявляя о своём приходе. Се человек.
А дальше та пора детства, из которой мы мало что помним, разве только тепло и ласку материнских рук, запах материнского молока и колыбельный звук её голоса. Так тянется зима нашего младенчества, кажется, что это нескончаемое сверкающее пространство неизменно и так будет всегда.
С первыми весенними днями наше спящее сознание постепенно пробуждается так, же как земля от долгой зимы, пусть ещё память заносит последний мартовский снег, но мы чувствуем огромный прилив сил, исходящий из недр земных и сокрушающее твердыни льда и снега, тепло от уже по-весеннему яркого весеннего солнца.
Детство и юность это и есть весна нашей жизни с её неудержимым цветением и ростом. Всё пробуждается, мы познаём этот новый для нас мир. Наконец приходит, с громом и молниями, наверно, как предупреждение, первая майская гроза, а это уже следующая ступень жизни, этап взросления….
Дальше, вы уже поняли – лето, страда. Мы обзаводимся семьёй, растим детей, работаем, попадаем под летний очищающий ливень и отдыхаем в летнем отпуске, трудимся в поте лица своего на ниве нашей жизни, наши дети растут, но как, же быстро проходит лето(а) нашей жизни.
Это мы начинаем понимать, с приходом осени. Столь удивительная своей прощальной красотой, что кажется, что и нет ничего распрекраснее, чем увядающая золотая пора, «очей очарованье». С её листопадом и прозрачной синевой неба, паутиной, последними тёплыми лучами солнца, а немного позже, длинными-длинными, убаюкивающими осенними дождями.
Пронзительно-голубое, солнечное небо ранней осени, вскоре затянет сплошными тучами, польют дожди, деревья сбросят последнюю листву, и «унылая» осень предстанет перед нами во всей своей прощальной наготе.
С поздней осенью мы меняем темп нашей жизни и уже никуда не спешим, но, радуемся каждому новому дню, каким бы он, ни был, дождливым или солнечным, ветреным или тихим, это уже не так важно, важно, что провидение дарит нам этот день, а с ним счастье ощущения жизни.
В начале осени нашей жизни мы ещё не настолько стары, чтобы понять приближение смерти, но оглядываясь назад, уже осознаем, то, что казалось нам вечностью, имеет своё не только начало, но и конец , а самое удивительное открытие – её стремительность, быстротечность.
Приходит конец и осени, вновь наступает зима, такая же бесконечно-долгая, как в далёкий, в тоже время, такой близкий момент нашего рождения. Жизнь, наконец, замыкает свой круг, мы уходим в ту самую белую бесконечность, из которой пришли когда-то на этот удивительный, прекрасный земной шар, а нашу могилу на нём, заметает снегом, как и память о прожитых нами днях.
13.10.2019

https://webkamerton.ru/2020/01/vremena-zhizni

(no subject)

(no subject)

людоедские "ценности" "цивилизованного мира"

Видео немецкого детского хора, спевшего песню про «бабушку — старую свинью, загрязняющую окружающую среду», было удалено из записи эфира немецкого телеканала WDR 28 декабря, сообщает издание Frankfurter Allgemeine Zeitung.

Немецкий детский хор спел песню на мотив популярной в Германии песни про бабушку, заменив слова и тему песни и придав ей экологическую проблематику. В новой версии песни бабушка вместо положительного человека, вызывающего уважение, стала «старой загрязняющей окружающую среду свиньей».

Немецкие дети спели о том, что бабушка ездит на мотоцикле и внедорожнике, которые потребляют много бензина, а также жарит дешевое мясо из супермаркета, таким образом она наносит вред окружающей среде и поэтому является «старой загрязняющей окружающую среду свиньей».

Запись выступления детского хора, показанная по телевидению ФРГ, вызвала большой скандал в немецком обществе. Поэтому телеканал удалил видео из записей эфира вскоре после публикации.

Программный директор телеканала WDR Йохен Рауш, комментируя данное видео 28 декабря, заявил: «Мы допустили ошибку».

Напомним, 27 декабря немецкий телеканал WDR выпустил в эфир провокационную детскую песню. Ее полный текст звучит так:

«Моя бабушка ездит по курятнику на мотоцикле. Это тысяча литров бензина каждый месяц. Моя бабушка — старая загрязняющая окружающую среду свинья!

Моя бабушка говорит: ‘Ездить на мотоцикле — это очень круто’. Она использует его вместо инвалидной коляски в доме престарелых. Моя бабушка — старая загрязняющая окружающую среду свинья!

Моя бабушка ездит ко врачу на внедорожнике, по дороге она сбивает двух дедушек в инвалидных колясках. Моя бабушка — старая загрязняющая окружающую среду свинья!

Моя бабушка жарит свиную отбивную каждый день, потому что мясо со скидкой из супермаркета почти ничего не стоит. Моя бабушка — старая загрязняющая окружающую среду свинья!

Моя бабушка больше не летает, она исправилась. Вместо этого она отправляется в круиз десять раз в год. Все же моя бабушка не старая загрязняющая окружающую среду свинья!»


https://rossaprimavera.ru/news/5aa1df33

"цивилизация" рабовладельцев

ПРО «СТАЛИН ЛУЧШЕ ГИТЛЕРА» И «БОЛЬШЕВИКИ НЕ ЛУЧШЕ ФАШИСТОВ»

В отличие от фантастических книг про альтернативную реальность на тему победы гитлеровской Германии в Великой Отечественной войне, это как раз та самая реальность и есть. Она могла достаться и нам, и нашим детям, не окажись на пути фашизма Советского Союза, Сталина и большевиков.

Ещё живы в Германии те немцы, которые использовали советских граждан в качестве рабов. Натуральных, классических рабов, полностью зависящих от хозяина, вещью которого они являются. И было это рабство на уровне государственной политики крупнейшего европейского государства.

Известный российский историк А. Р. Дюков пишет:

« …Для тех же, кого довозили в Германию, настоящим шоком — возможно, даже большим, чем все предыдущие издевательства, — становилось понимание, что их просто не считают за людей.

Все начиналось сразу после прибытия в Германию. Третий Рейх — это не дикая большевистская страна, здесь существует частная собственность. Привезенных с Востока рабов выставляли на продажу. Крупные фирмы: Круппа, Сименса, Юнкерса, Геринга — закупали остарбайтеров десятками тысяч — оптовыми партиями. Но фюрер позаботился, чтобы и простой немец мог купить себе рабочего, а то и несколько.

«Моя соседка на днях приобрела себе работницу, — писала фрау Бок своему воюющему на Востоке сыну Вильгельму. — Она внесла в кассу деньги, и ей предоставили возможность выбирать по вкусу любую из только что пригнанных сюда женщин из России».

…Конечно, эти русские дикари мрут как мухи — но ведь всегда можно приобрести новых. «Вчера днем к нам прибежала Анна Лиза Ростерт, — писали из дома обер-ефрейтору Рудольфу Ламмермайеру. — Она была сильно озлоблена. У них в свинарнике повесилась русская девка. Наши работницы-польки говорили, что фрау Ростерт все била, ругала русскую. Покончила та с собой, вероятно, в минуту отчаянья. Мы утешали фрау Ростерт, можно ведь за недорогую цену приобрести новую русскую работницу…».

«…В среду опять похоронили двух русских, — писала другому солдату его невеста. — Их теперь здесь на кладбище похоронено уже пятеро, а двое уже опять при смерти. Да и что им жить, следовало бы их всех перебить…»

«Я со своими русскими разговариваю только ногами», — хвастался один немецкий хозяин. «Если бы я хоть на минуту представил, что это люди, я б с ума сошел», — признавался другой, и даже немецкие дети, увидев русских рабов, бросали в них камни. Это немецкое чувство расового превосходства бывшие рабы германского Рейха помнили до конца жизни; как кошмар в памяти воскресали, казалось, прочно забытые сцены.

«…Нас гонят по улице небольшого рурского городка. Только что мы носили мебель в какое-то здание, и полицейские, сопровождающие нас, даже довольны нами. По тротуару идут две нарядные молодые женщины с нарядными детьми. Дети кидают в нас камни, и я жду, когда женщины или полицейские остановят их. Но ни полицейские, ни женщины не говорят детям ни слова».

«Один за другим к нашему строю подходили респектабельные господа. Присматривались, выбирая самых крепких, сильных. Ощупывая мускулы, деловито заглядывая в рот, о чем-то переговаривались, ничуть не считаясь с нашими чувствами. Я был маленького роста, хилый и остался среди десятка таких же нераспроданных заморышей.

Но вот высокий покупатель в потертой куртке презрительно оглядел нас, что-то пробурчал себе под нос и пошел в контору платить деньги. За всех оптом».

«Ох, и скрупулезно они отбирали себе рабов, особенно те, кому нужно было мало людей, человек по 10–15. Одна фрау раза три требовала выставить в ряд человек 50 и выбирала. Сразу отобрала тех пятерых девчонок из Бобруйска, которых я видела на вокзале у вагона. Они были чистенькие, явно городские, сопровождал их немецкий офицер. Чьи они были дети, что пережили до этого и как сложилась их судьба после — Бог весть. Одна из них прижимала к груди подушку и вытирала об нее слезы. Лицо этой девушки я запомнила надолго.

Я приметила немца, который стоял в сторонке и спокойно ждал своей очереди. Мне показалось, что лицо у него доброе и неплохо было бы попасть к нему. Так и вышло — он забрал всех, кто остался, человек 200, и повез в сопровождении охранников в небольшой лагерь в городе Бланкенбурге… Уже по дороге мы поняли, с кем предстоит иметь дело. Мое первое впечатление «о добром шефе» оказалось ложным. На правой руке у него висела резиновая дубинка, и она то и дело прохаживалась по нашим спинам, когда кто-то позволял себе заговорить чуть погромче».

Военнопленных не выставляли на торгах; их покупали оптом по крайне низким ценам. Имперское угольное объединение даже добилось того, что цена, которую предприятия отрасли уплачивали государству за труд военнопленных, оказалась ниже той, которую запрашивал Гиммлер за работу узников своих лагерей. Естественно, что столь дешевую рабсилу использовали «на износ». А ведь режим в «рабочих лагерях» был не менее ужасающ, чем в лагерях военнопленных, и вырваться из них хотелось не меньше. Но — не любой ценой.

…Лагеря для восточных рабочих рассеяны по всему Рейху. Большие — при крупных предприятиях и маленькие, на два-три барака. Непременная охрана и колючая проволока. Если охрана не справляется и обеспечить должную производительность труда не удается, в дело вступает гестапо. Об этом четко говорится в инструкции: «Борьба против нарушений дисциплины, включая отказ от работы и бездельничанье, будет вестись исключительно тайной государственной полицией… В случаях серьезных нарушений, то есть тогда, когда средства, которыми располагает начальник охраны, недостаточны, должна вмешиваться государственная полиция, используя те средства, которые находятся в ее распоряжении. В таких случаях, как правило, будут применяться только строжайшие меры, как то: перевод в концлагерь или особая мера».

«Особая мера» применяется регулярно. «Я думаю, что я буду недалек от истины, — вспоминал доктор концлагеря Дахау Франц Блахи, — если скажу, что из всех казненных лиц в этом лагере примерно 75 процентов составляли русские граждане, и это касалось главным образом мужчин и женщин, которых присылали из других мест для казни».

В заводских цехах, куда остарбайтеров пригоняют на работы, их встречают плакаты, напоминающие об их статусе: «Славяне — это рабы».

…В сорок втором году еще не все остарбайтеры работали в лагерях. Некоторым повезло: они трудились на фермах, «у бауэра». Там столь же много работы, больше произвола, но, по крайней мере, нельзя умереть с голоду: всегда можно съесть предназначенное для свиней варево. А на заводах остарбайтеры обгрызают кору с деревьев.

Сорок третий год принес столь долгожданную победу под Сталинградом. Рейх оделся в траур. В концлагере Равенсбрюк заключенных выгнали из бараков, построили в колонны и привели к бане. Баня располагалась рядом с крематорием. Людям приказали раздеться догола и оставили стоять. На февральском морозе они стояли, сбившись в кучу, согревая друг друга, ожидая смерти. Потом их завели в баню, облили горячей водой и отвели обратно в барак. Три дня не давали есть.

Остарбайтерам тоже аукнулось немецкое поражение. После капитуляции армии Паулюса вышло специальное указание: все восточные рабочие должны содержаться в лагерях. Отныне каждый мог ощутить, что лагерь для остарбайтеров немногим отличается от лагеря для военнопленных. Это сходство специально подчеркивается в распоряжении рейхсмаршала Геринга: «Использование и обращение с советскими русскими на практике не должно отличаться от обращения с военнопленными».

Так европейские сверхчеловеки обращались с гражданскими лицами. Часть из которых, кстати, поехала в Германию добровольно, поддавшись геббельсовской пропаганде о немецком рае. Большинство же восточных рабов, как и полагается невольникам, было привезено в Германию насильно.

Из книги Дюкова А.Р. «За что сражались советские люди»